ВизиЯ Интересный мир История Спарты излишне мифологизирована и малоизвестна

Спарта. Расцвет и вымирание

Вторая Мессенская Война еще более мифологизированная, чем первая, к тому же, это уже не эпическое фентези с разрубанием дочерей, а крепенькое героическое фентези, где сюжет вертится вокруг Аристомена. Некоторые источники даже саму войну называют Аристоменовой.

Вторая Мессенская война

Аристомен – это типичный герой боевика, который режет спартанцев со страшной, нечеловеческой силой. Дважды проходят большие битвы, первый раз вничью. Вторая битва оканчивается разгромом спартанцев, но Спарту спасает божественное вмешательство. Не как сейчас, «звонок сверху», а личное. Аристомен в источниках выглядит прям как «крепкий орешек» из того самого фильма. Он преодолевает все, и еще немного. Его и пару раз ловят, и берут в плен, но он бежит. Однажды принимают за мертвого и сбрасывают в пропасть с другими трупами, но его спасает орел, и он умудряется выбраться, схватившись за хвост лисицы, и еще много отличных сюжетных поворотов.

Внимание, еще одно красивое, емкое слово вам в лексикон: “гекатомфония” - жертва за сто убитых врагов.

Скромняга Аристомен справлял этот юбилей трижды. И это много. В тех же скандинавских сагах, если не брать совсем уж мифических персонажей, то рекордсменом будет Торгейр сын Хавара, “худший из людей”. У него тринадцать или четырнадцать зарубок на копье (переписчик саги написал римскую цифру XIIII, видимо, решив блеснуть эрудицией), это с двумя фрагами в его последней битве. Он и правда был человеком заметным - он единственный, кого после смерти обезглавили, голову засолили и возили всем показывали. Убить такого человека было большой славой. Так что тройная гекатомфония вызывает у меня осторожный скепсис.

Спартанцы в шоке и трепете. И делают что? Правильно, просят совета у оракула))

Оракул говорит, что спартанцам надо попросить себя военачальника у Афин. Афины, видимо, уже тогда Спарту не любили. Поэтому, чисто в издевку, дали им в генералы одного мелкого, смешного учителя, который был знаменит своими дурацкими стихами. Звали его Тиртей. Да, это именно его я постоянно вставляю в повествование. Ну, что сказать. Помогло. Тиртей вдохновил спартанцев, и они как давай превозмогать. Грекам еще повезло, что они в Спарту непризнанного художника не отправили.

Дальше, как водится, неверно истолкованные пророчества, предательство из-за женщины, короче, мессенцы продули. Впрочем, непотопляемый Аристомен успел свалить на Родос, где и умер, и стал очень почитаемым героем.

По уже испытанной стратегии, спартанцы разделили плодородные долины на наделы и раздали своим, прибрежные города стали союзниками - периэками.

Так кончилась Вторая Мессенская.

 

Чему мы можем верить из всех этих рассказов? Не считая удивительной точности пророчеств оракула, конечно. Ну, примерно ничему. Во-первых, современные исследователи (не все, но гипотеза обрастает всё новыми доказательствами) полагают, что и первая, и вторая мессенская война произошли не далее VII века. А может, и позже. И это была одна война. Ликург, тот самый человек (или бог - у него храмы, и не один, и не только в Спарте), который якобы дал Спарте её законы, тоже, похоже, был не из IX века, а явно позже. Почему они так говорят? Помимо всего прочего, недавние археологические раскопки обнаружили в слоях VI века Спарту, которая совсем не похожа на ту, которую мы знаем. Эта Спарта – культурный центр региона. Статуи, керамика – есть основания думать, что великое классическое искусство Греции зародилось именно в Спарте!

Эти и некоторые другие косвенные улики, заставляют предположить, что в годах 600-х или даже начале 500-х до нашей эры, Спарта действительно пережила изнурительную войну. И превратила себя из вполне себе нормального для своего времени общества в государство-военный лагерь.

Они буквально упразднили богатых и перевели всех в “средний класс”, который поставлял гоплитов, для чего разделили всю землю на равные наделы, с арендаторами-илотами. И законодательно запретили гражданам заниматься чем-либо, кроме войны. Это принесло свои плоды – похоже, Спарта смогла довести число выставляемых единовременно гоплитов, больше чем до 10 000 (около 6 000 собственно самих спартиатов). Это очень много, конечно, в период своего расцвета Афины выставляли до 20 000, но это со всей Аттики, с очень густонаселенного и богатого региона. Думаю, что Спарта одна выставляла как бы не треть гоплитов Пелопоннеса.

Спарта

Читайте ВизиЯ на Google News

Второе, на что я обращу внимание, это периэки. Есть рассказ о том, как Спарта обратила в периэков свой первый город. Это тоже была очень потная катка, десять лет они воевали, и, в конце концов, были спартанцы разбиты и поняли, что силой город не взять. Кстати, если вы видите круглые числа, типа десять (десять лет осады Трои, десять тысяч воинов Спарты) имейте в виду, что у греков это обычно означает “очень долго”, или “очень много”. Это хорошо считывается в наследнике греческой культуры, Риме. Осада Карфагена длилась около 3 лет, но в личных письмах и иногда в официальных речах, её называют Десятилетней. Город в современной Испании держался шесть лет – это четко прослеживается по перемещению войск и командующих – везде говорят о десяти годах. И так далее.

Так вот, периэки. Первый город спартанцы взяли, как вы наверно уже догадываетесь, с помощью совета оракула. И хитрости. Я не буду пересказывать, хотя там есть яркая сцена с похищением трупа и темной магией, но я приберегу её для своей фентези-книги.

Легенда говорит о том, что жители города согласились формально признать над собой власть Спарты. Но действительно формально. Практически единственное условие – выставлять ополчение гоплитов в случае войны. Причем оговоренное количество – человек двести. И это примерно половина призывного потенциала для достаточного крупного города. Ну да, еще Спарта присылала своего “наместника”, но у него прав было, как у наблюдателя на наших выборах. Единственное, что он мог, так это в Спарту наябедничать.

Скорее всего, такая форма сотрудничества устраивала всех участников. Это было похоже на корпорацию, где формально подчиненные Спарте города сохраняли за собой полную свободу в экономическом отношении, но оставляли на откуп Спарте внешнюю политику. На которую, впрочем, могли влиять. Через банальные откаты, надо полагать, но об этом потом.

Зато периэкские города приобретали мощное силовое прикрытие. Если боги будут благосклонны, мы доберемся до Рима, и там я остановлюсь на этом подробнее. Этот городок почти так же себе Империю отгрохал.

По сути, и Спарте оставался шаг до империи. Но именно его они так и не сделали.

А дальше со Спартой произошла весьма драматическая и поучительная история. Что же случилось со спартанцами, которые покрыли себя неувядающей славой в войне с персидскими ордами и завоевали гегемонию в Греции? Ну… Даже не знаю, как сказать. По сути, они вымерли.

«Эпо­ха Гре­ко-Пер­сид­ских войн одно­вре­мен­но и выс­шая точ­ка и рубеж, от кото­ро­го берет свое нача­ло про­цесс посте­пен­но­го выми­ра­ния спар­тан­ской ари­сто­кра­тии. Все пол­но­прав­ное насе­ле­ние Спар­ты в нача­ле V в., по-види­мо­му, состав­ля­ло 8—10 тысяч граж­дан при­зыв­но­го воз­рас­та (Герод., VII, 234; Арист. Пол., II, 6, 12, p. 1270a; Плут. Лис., 8). Досто­вер­ность этих дан­ных под­твер­жда­ет и то, что в бит­ве при Пла­те­ях участ­во­ва­ло 5 тысяч спар­ти­а­тов, при­чем в это чис­ло, по-види­мо­му, не вхо­ди­ли ни стар­шая, ни млад­шая воз­раст­ные груп­пы (Герод., IX, 10; 12). Спу­стя 60 лет, в 418 г. чис­ло пол­но­прав­ных граж­дан в Спар­те по мак­си­маль­ным рас­че­там состав­ля­ло 4—5 тысяч чело­век, а по мини­маль­ным — 3 тыся­чи (ср. Фук., V, 64, 2; 68; 74). А к момен­ту бит­вы при Левк­трах чис­лен­ность спар­ти­а­тов никак не пре­вы­ша­ла 2400 чело­век. Поте­ря в этой бит­ве 400 спар­ти­а­тов из 700 ока­за­лась, по сло­вам Ксе­но­фон­та (Гр. ист., VI, 4, 15), таким тяже­лым уда­ром, что Спар­та так нико­гда и не смог­ла от него опра­вить­ся. При напа­де­нии Эпа­ми­нон­да на Спар­ту из-за край­ней мало­чис­лен­но­сти соб­ст­вен­ных граж­дан государ­ство было вынуж­де­но при­бег­нуть к край­ней мере и воору­жить ило­тов (Ксен. Гр. ист., VI, 5, 28—29). Ко вре­ме­ни же Ари­сто­те­ля, по сло­вам само­го фило­со­фа, Спар­та не мог­ла выста­вить и тыся­чи гопли­тов, и государ­ство «погиб­ло имен­но из-за мало­люд­ства» (Пол., II, 6, 11—12, p. 1270a).»

Получается почти строгий график: за 150 лет, примерно каждые 50 лет, численность спартанцев сокращается вдвое.

Сами античные историки говорят, конечно, об "упадке Спартанского духа" вообще, и о том, что, дескать, после Пелопоннесской войны спартанцы «навод­ни­ли соб­ст­вен­ный город золо­том и сереб­ром», но как видно из предыдущего абзаца, это началось задолго до.

Я осторожно предположу, что дело тут не в демографии.

Ари­сто­тель в «Поли­ти­ке» (II, 6, 11, p. 1270a) и Плу­тарх в био­гра­фии Аги­са, оба отме­ча­ют любо­пыт­ный факт — пря­мую зави­си­мость чис­лен­но­сти спар­ти­а­тов от зако­на, раз­ре­шив­ше­го отчуж­дать земельные наделы. Или, если по-умному, кле­ры.

Речь идет о про Закон Эпи­та­дея, явив­ший­ся, с одной сто­ро­ны, след­ст­ви­ем это­го про­цес­са, с дру­гой, сам послу­жив­ший как бы его ката­ли­за­то­ром. Он был издан либо в самом кон­це V, либо в самом нача­ле IV веков. Плу­тарх, наш един­ст­вен­ный авто­ри­тет в дан­ном вопро­се, вполне опре­де­лен­но свя­зы­ва­ет этот закон с при­то­ком денег в Спар­ту сра­зу после Пело­пон­нес­ской вой­ны (Агис, 5, 1). Из кон­тек­ста ясно, что для Плу­тар­ха точ­кой отсче­та была имен­но Пело­пон­нес­ская вой­на, и труд­но пред­по­ло­жить зна­чи­тель­ную отда­лен­ность это­го зако­на от момен­та ее окон­ча­ния. Если слегонца натянуть эгиду на щит, то можно найти некоторые подтверждения и у Ари­сто­те­ля. Вполне возможно, Ари­сто­тель имел в виду имен­но эту рефор­му, гово­ря о зако­но­да­тель­ном акте, поз­во­лив­шем граж­да­нам про­да­вать свои кле­ры под видом даре­ния или заве­ща­ния (Пол., II, 6, 10, p. 1270a — в сущ­но­сти, здесь он изла­га­ет содер­жа­ние зако­на Эпи­та­дея).

Я бы сказал, что, скорее всего, закон стал следствием существующего положения дел, буквально узаконив то, что уже происходило. И этот процесс начался не во 2-й поло­вине IV в., а мно­го рань­ше.

Что было раньше: каждый спартиат имел равную долю земель, на которых работали илоты-арендаторы, отдававшие половину урожая спартанскому гражданину. С этих денег спартанец не только вооружался и тренировался, но и выполнял другие гражданские функции: например, проводил общественные обеды-сисситии. Эти сисситии значат больше, чем кажется. Общий стол для воинского подразделения (княжий стол для дружины) – очень распространенный мотив. Видимо, это было очень важно для создания особого духа товарищества. Но прокормить ораву здоровых мужиков – это нетривиальная задача. Поэтому кормились у всех по очереди. Если ты со своих шести соток не мог поляну накрыть, это было не просто “не по понятиям”, а серьезно подрывало основы государства. Но кроме расходов на посиделки, наверняка, было что-то еще. Короче, земля с илотами – это не роскошь, а средство для исполнения гражданского долга. Но это не пенсия, случалось всякое — то илот помрет, то жук урожай пожрет. Тут как с казино — на долгой дистанции неизбежен проигрыш. Но расходы-то регулярные. Нужны деньги. Единственный выход, как все мы знаем — кредит. Но под что?

Несмотря на то, что продать саму землю спартанец не мог, он мог уступить доход с неё. Половину, или даже весь. Судя по всему, такая ипотека была широко распространена. И как только закон Эпитадея был принят, то "теневая экономика" стала законной, и тогда-то и оказалось, что все богатства Спарты сосредоточены примерно у сотни человек.

Мы имеем крохотную кучку сверхбогатых, которая буквально сожрала в себя государство, и огромное пассивное большинство, которое на это тупо смотрело и ничего не делало.

Спарта сегодня

Как такое могло произойти, тем более, что разрушение государство в то время автоматически означало уничтожение армии, и это в опасном мире, в окружении врагов, которые практикуют геноцид? В общем я запросил помощи у https://vk.com/aenverhaneberi. И вот, что он мне ответил:

«Что такое полис? В современных терминах - союз нескольких родственных племен, имеющих общую крепость с общим святилищем, которую они сами называют "городом", но настоящей городской инфраструктуры там обычно нет, и большая часть граждан союза, за вычетом аристократии, обслуживающих ее ремесленников и выборных магистратов, постоянно там не живет.

Экономика полиса аграрная и низкотоварная, большая часть населения живет натуральным хозяйством (что вырастили, то и сожрали), рынок обслуживает в основном интересы аристократии и торгуют там в основном продуктами роскоши.

Если полисом напрямую правит аристократия (чиновники выбираются только из числа аристократов и образуют какой-нибудь совет старейшин), то он считается олигархическим; если там есть народное собрание, в котором может участвовать любой гражданин, в то время как аристократы управляют полисом косвенно, манипулируя собранием, то демократическим.

Кто такие полисные граждане? Это мужчины, имеющие со своих наделов (т.к. экономика преимущественно аграрная) достаточный выхлоп, чтобы позволить себе иметь оружие (=быть членами полисного ополчения) и хотя бы иногда участвовать в народном собрании (т.е. не быть вынужденными вкалывать каждый день). Беднейшие из граждан обрабатывают свои наделы сами, богатые с помощью рабов, а также батраков из числа обедневших деклассированных граждан.

Как выглядит демография типичного полиса? Если не учитывать военные потери (допустим, в последнее время не было больших войн) и потери от случайных факторов (эпидемии, стихийные бедствия), то население полиса растет примерно на 2% в год (благо, никаких действенных методов контрацепции народы, стоящие на таком уровне социального развития, не имеют, а сексом трахаются будь здоров), и удваивается каждые 50 лет.

При этом рост экономики полиса достаточно быстро упирается в общее количество имеющейся под его контролем земли. Что получится при удвоении населения после того, как вся имеющаяся в наличии земля распахана? Правильно, родители поделят свои наделы между сыновьями, и средняя величина наделов уменьшится вдвое. При этом доходы с наделов беднейших граждан упадут ниже минимума, необходимого для поддержания гражданского статуса, после чего эти граждане будут либо вычеркнуты из числа граждан и записаны в илотов, периэков или как там называется локальный аналог этого класса (лично я предпочитаю аккадский термин "мушкену"), либо эмигрируют, продав свою землю (например, уедут основывать колонию). Кто присвоит себе (или даже честно купит) их землю? Правильно, богачи из числа полисной аристократии, т.к., во-первых, земля таки продается за деньги, а деньги физически есть только у аристократов, во-вторых, аристократы могут продавить в собрании (или даже принять напрямую, если полис олигархический) закон, позволяющий им эту землю присваивать и/или скупать.

Практически полис, достигший пика своего развития, теряет таким образом порядка половины от числа граждан за 50 лет (хотя в целом население продолжает расти за счет деклассированных слоев). Через 100-180 лет общее число граждан (которыми технически уже являются только аристократы) в нем оказывается недостаточным для самообороны, и его выносят чужеземцы; либо происходит революция, в ходе которой деклассированные страты режут аристократов с их семьями и клиентами, сокращая население, и производят передел земли (тогда цикл начинается заново); либо полис начинает внешнюю экспансию и превращается в территориальную военную державу, эксплуатирующую провинциалов, и проблема исчезает сама собой (как в случае Рима, Карфагена, да те же Афины пытались такое проделать в ходе Пелопоннесской войны, но не получилось, не фартануло).

Афины в "век Перикла" сумели на короткое время остановить процесс деклассирования своих граждан за счет потока бабла, поступающего с государственных Лаврийских рудников. Перикл, с одной стороны, сократил число граждан, продав в рабство своих политических противников, с другой, учредил для своих сторонников и "нейтралов" гарантированные регулярные денежные раздачи (формально "плату за участие в народном собрании"), плюс дополнительные денежные и хлебные раздачи по праздникам (примерно как в позднейшем Риме, только труба пониже и дым пожиже), плюс реализовал гарантированный найм неспособных в силу бедности владеть оружием мужчин из числа граждан в случае войны гребцами и моряками на флот. Эти меры на какое-то время позволили беднейшим классам афинского населения формально оставаться гражданами, даже вообще не имея земельных наделов или имея минимальные - но потом рудники стали исчерпываться, доходы государства упали, а попытка найти новый источник бабла, обложив данью зависимые от Афин мелкие полисы спровоцировала Пелопоннесскую войну, по итогам которой Афины, как значимый полис, закончились.

P.S.: все вышесказанное, разумеется, очень сильно упрощенная картина; в реальности ни один полис не стоит в чистом поле и на процесс его исторической эволюции будет влиять международная политика, но это уже второй вопрос.»

Хорошо сказано, внятно и по делу.

Подождите, скажите вы, но почему же именно Спарта вынесла Афины, а не наоборот, ведь “рыночек порешал” гоплитов в Спарте заметно раньше, чем в Афинах?

Ну, тут надо вернутся к илотам. Я покажу вам те места у Фукидида и Ксе­но­фон­та, где побывали илоты или нео­да­мо­ды (так называемые “новые граждане”, о них не будем, а то мы так никогда не закончим) в каче­стве гопли­тов. В смысле, места из их сочинений.

Пер­вый раз илоты в каче­стве воинов, и в значительном количестве, были исполь­зо­ва­ны в Хал­кидик­ской кам­па­нии 424 г. (Фук., IV, 80, 5), хотя сама идея, по-види­мо­му, появи­лась несколь­ко рань­ше. Именно Фукидид рас­ска­зы­ва­ет об изби­е­нии двух тысяч ило­тов, кото­рым спар­тан­цы обе­ща­ли сво­бо­ду (IV, 80, 4). Судя по все­му, мас­со­вая рез­ня этих ило­тов про­изо­шла уже после офи­ци­аль­но­го акта их осво­бож­де­ния, воз­мож­но, где-нибудь в воен­ном лаге­ре, куда их уда­ли­ли для обу­че­ния и эки­пи­ров­ки. Это собы­тие, веро­ят­но, свя­за­но с окку­па­ци­ей афи­ня­на­ми Пило­са и мас­со­вым бег­ст­вом туда ило­тов (Фук., IV, 41, 3). Либо испуг спар­тан­цев был столь велик, что они, под­дав­шись пани­ке, пере­смот­ре­ли свое преж­нее реше­ние и сочли за бла­го изба­вить­ся от ими же создан­ной илот­ской армии, либо Фукидид что-то не так понял. Потому что уже через год (воз­мож­но, по ини­ци­а­ти­ве Бра­сида) спар­тан­цы вновь вер­ну­лись к этой идее и отпра­ви­ли с Бра­сидом во Фра­кию кор­пус, состо­я­щий из 700 ило­тов и неиз­вест­но­го чис­ла наем­ни­ков (Фук., IV, 80, 5). Это была пер­вая спар­тан­ская армия, в чис­ло кото­рой не вхо­ди­ло ни одно­го спар­ти­а­та, за исклю­че­ни­ем раз­ве что само­го Бра­сида. Осво­бож­де­ны илоты Бра­сида были уже после воз­вра­ще­ния из Фра­кий­ско­го похо­да, по-види­мо­му, осе­нью 421 г. Во вся­ком слу­чае, имен­но такой вывод мож­но сде­лать на осно­ва­нии сооб­ще­ния Фукидида о сов­мест­ном посе­ле­нии быв­ших ило­тов Бра­сида и нео­да­мо­дов в Леп­рее: «Тем же летом вер­ну­лось из Фра­кии вой­ско, отправ­лен­ное туда во гла­ве с Бра­сидом… Лакеде­мо­няне реши­ли даро­вать сво­бо­ду илотам, сра­жав­шим­ся под началь­ст­вом Бра­сида, с пра­вом жить, где угод­но» (V, 34, 1). Поста­нов­ле­ние это ско­рее все­го было выне­се­но спар­тан­ской апел­лой в знак при­зна­тель­но­сти за отлич­ную служ­бу ило­тов.

Пра­во «жить, где угод­но». Это очень важ­ное заме­ча­ние, кото­рое может озна­чать, что экс-илотам доз­во­ля­лось покидать терри­то­рию Спар­ты.

Мне вспомнилась фраза о том, что в свободном и демократическом обществе каждый может реализоваться благодаря своим талантам. Мне кажется эта прекрасная фраза, как нельзя лучше подходит этой ситуации. Я поясню:

Талант в древней Греции можно было пропить. Собственно, это была монета. Талант был приравнен к весу груза, который способен был унести один носильщик. Гипотетически название происходит от праиндоевропейского слова tel (tol) – в переводе «нести». Талант упоминал еще Гомер. В его изложении таланты представлялись круглыми продолговатыми брусками и весили 16,8кг. Обращались в ту пору и рубленые полуталанты, весившие соответственно 8,4 кг. Другой греческий талант весил 26,2 кг. В первый раз он упоминается в рассказе от 480 года до н. э. о победе сицилийских греков над карфагенянами при Гимере. Талантами мерили золотые изделия, которыми награждали за различные заслуги или жертвовали на храмы. Позже, в Риме, талант равнялся массе воды в стандартной амфоре (26,027литра).

После Пелопоннесской войны спартанский царь Агис, а так­же его бли­жай­шие род­ст­вен­ни­ки и дру­зья однажды внес­ли в общую кас­су, поми­мо земель­ных наде­лов, по 600 талан­тов каж­дый. Эта циф­ра дает пред­став­ле­ние о фан­та­сти­че­ском богат­стве лиде­ров спар­тан­ско­го обще­ства "равных".