ВизиЯ Интересный мир В Средние века невеста не всегда видела своего жениха, а помолвка не приводила к браку

Праздник мертвецов

1 апреля 1309 года Фивы, столица древней Беотии, вспыхнули серебром рыцарских доспехов, заполыхали разноцветьем ярких плюмажей и знамен с вычурными гербами. Лучшие люди Франкской Романии, потомки героев Четвертого крестового похода, суровых завоевателей из Франции, Фландрии, Бургундии, Ломбардии и других мест Европы, собрались в Фивах, чтобы отметить помолвку 16-летней красавицы Матильды де Эно и неаполитанского принца Карла Тарентского.

Фмвы. Археологические раскопки

На огонек, под стены Кадмейского замка – резиденции герцогов Афинских, - собрался весь цвет. Здесь были Альберто Паллавичини, маркграф Бодоницы и Негропонта, Георг Гизи, сиятельный владетель Тиноса и Миконоса, Томас де Валанкур, маршал Ахайи и владетель Салоны, эвбейские бароны Жан де Мэзи и Бонифаций Веронский, Николо Санудо, сын герцога Наксоса, Рейнальд де ла Рош, барон Велигости, Антонио де Фламан, господин неприступной Лабадеи, архиепископ Афинский Генрих, барон Сент-Омер и делле Карчери… Не было только жениха. Карл Тарентский, внук короля Неаполя Карла II Анжуйского, задержался на родине, в Италии. На церемонии его представлял байльи Ахейского княжества.

Впрочем, праздник это не испортило, может быть, даже наоборот – раскрепостило благородных рыцарей. После традиционных богослужений начались турниры. Каждый из высокородных баронов старался заслужить улыбку прекрасной Матильды. Все знали, что у нее есть жених, но знали и то, что она в глаза его не видела, а значит сердце девушки свободно.

Карл Тарентский

Трудно сказать, кто преуспел в том начинании, кому девушка подарила томный взгляд или что-то большее. Ирония судьбы заключается в том, что своего жениха Матильда де Эно так никогда и не увидит. В 1315 году, через шесть лет после своей помолвки, Карл Тарентский сложит голову в знаменитом сражении гвельфов и гибеллинов под Монтекатино. Столь же трагичной будет судьба и большинства участников церемонии в Фивах. Вряд ли кто-то тогда, весной 1309 года, мог подумать, что ровно через два года и Паллавичини, и Санудо, и Гизи, и все остальные – почти 700 самых выдающихся рыцарей Латинской Романии – превратятся в окровавленные изуродованные трупы.

Над Кефисскими болотами будет кружиться воронье, а жадные каталонские наемники, только что смешавшие с грязью блестящее рыцарское войско, будут бродить от тела к телу по щиколотку в крови и грязи: собирать деньги, оружие, драгоценности и с руганью мочиться на тех, кто подавал еще признаки жизни. Чтобы через минуту перерезать горло.

Простой люд всегда был рад унизить аристократов.