ВизиЯ Государство Реформы Реформа судебной системы невозможна без демонтажа советской карательной модели

Как реформировать судебную систему?

Судебные преследования по политическим мотивам волонтеров и добровольцев в который раз продемонстрировали, что персональная ненависть чиновников высшего ранга фактически блокирует работу государственных институтов. Личные мотивы правящей элиты оказываются более значимыми, нежели требования права. И дело не только в том, что Зеленский и Co. стремятся ублажить плебс, убеждая, что Порошенко «вор и убийца». Проблема в том, что сама правоохранительная система не допускает импиментации механизмов честного и открытого судопроизводства.

Потомки Вышинского

Сразу оговоримся: речь идет не только и не столько о судах, зацикленных на реализации принципа приоритетности корпоративных интересов. Это все коммерция, возможность заработать благодаря судейской мантии. Не будем забывать про прокуратуру, которая также открывает уголовные дела по одному дуновению властного бриза. Про государство в государстве под названием МВД, сконцентрировавшего в себе полномочия по уголовному преследованию всех недограждан с их некомпетентными и непризнанными правами. Здесь же задействована Национальная гвардия, выполняющая не очень фронтовые задачи и подчиненная лично главе министерства. Финансовые полномочия МВД (квартиры, «топтуны», целые кварталы и земельные участки) с их публичной непрозрачностью также создают правовые, в смысле законодательные риски, для коррупции. Плюс погранвойска. Получается, что министр внутренних дел — фигура неприкасаемая и обладающая колоссальным влиянием на главу государства. Не считаться с «внутренней армией» никто из политиков не посмеет.

Как реформировать украинскую судебную систему?

Добавим суды, давно прирученные, прикормленные и включенные в систему реализации уже принятых властных решений. Собственно говоря, главная задача украинских судов — формальное утверждение уже достигнутых «наверху» договоренностей, а не решение общественных споров и тем более какое-то там правосудие.

Такая система была возведена к концу 30-х годов и окончательно зацементирована выходцем из Одессы Анджеем Вышинским. Кстати, напомним, что он был Главным Обвинителем СССР. Прокуратура возникла уже чуть позже, после окончания войны. Именно Вышинский сумел соединить в одну модель институциональные потуги НКВД, гособвинения и судов. Базовая задача, которая ставилась перед этим монстром — выбивание нужных показателей, приговоры, раскрытие дел и обвинительные акты ради нового финансирования, погон, премий и перераспределения материальных благ (госдачи, машины, квартиры, премии и т.д.) Подобная система сохранилась и в нынешнее время, только в модернизированном варианте и при условии статусной конкуренции между «силовиками». Однако суть осталась прежней — уголовное преследование «политических» или тех, кто является оппонентом режима, кто может публично критиковать или даже собрать необходимые ресурсы для реформирования всей системы. Про справедливость в ее бридическом контексте — забыли.

Так в чем же основная проблема? Может, достаточно провести открытые конкурсы и система изменится?

Вся президентская рать

Рассмотрим особенности государственного управления на примере судов. Думается, прокуратура устроена аналогичным образом, впрочем, как и МВД. Потому указанные структуры содержат в себе идентичные блокирующие справедливость административно-властные сигнатуры.

Итак, в Украине действует советская модель административно-территориального судоустройства. Это означает, что суды распределены в соответствии с административно-территориальным устройством страны: районные, городские и областные плюс отдельно Верховный Суд. Любое дело может рассматриваться в апелляционном порядке вышестоящей инстанцией. Однако, скажем, областной суд имеет право вернуть дело на пересмотр нижестоящей инстанции, то есть административная иерархия позволяет «футболить» громкий или неудобный процесс до бесконечности, пока он перестанет быть общественно-значимым.

Все судьи Украины зависимы от президента

Далее, все судьи назначаются президентом, как и главы областных и районных администраций. Отсюда и вытекает так называемое телефонное право, берущее свое начало еще с советских времен. Только если раньше указания давались местной партийной организацией, то теперь соответствующим подразделением Офиса президента. Суть government relations от этого не меняется.

А как же реформа 2017 года, спросите вы? Да никак. Согласно принятому закону, Высший Совет юстиции является государственным органом. Когда говорят о самоуправлении судей, то либо не знают ситуации, либо врут. ВСЮ как госорган имеет четкую стратификационную структуру, определяющую профессиональные связи внутри правоохранительной системы: 10 его членов избираются судьями на своем съезде, двое от президента, двое от Верховной Рады, такая же квота от адвокатов, прокуроров и юридических ВУЗов. Именно ВСЮ представляет Президенту кандидатов, которых он затем и назначает. Иначе говоря, реформы не произошло: торги за те или иные персонажи закрыли, а связка с местными администрациями по линии «вертикали власти» позволила региональным чиновникам лоббировать частные корпоративные интересы. То есть «реформа» обернулась еще большей концентрацией системы Вышинского, законодательно выведенной за пределы мало-мальского общественного влияния. По сути, и суды, и судьи (вместе с прокурорами и адвокатами) получили официальный статус подданных Президента, власть которого ни институционально, ни функционально не ограничена. Естественно, что в таких условиях можно принимать любое решение, и оно будет юридически «чистым», по крайней мере, с точки зрения действующей легислатуры. И нечего удивляться неправовым решениям. Ибо система не заточена на право, она работает только как карательный механизм. Надзирать и наказывать, в ее истинном, средневековом варианте.

Смена парадигмы

Британский суд

Так что же делать? Куда двигаться? Очевидно, вначале необходимо определиться с концепцией изменения и четко обозначить цель, куда мы движемся. К примеру, британская судебная система, которую считают чуть ли не идеальной, законодательно определяется как институциональный способ ограничения исполнительной власти. Отсюда и модель управления: прокуратура выведена из судебной системы и считается частью исполнительной власти; судьи избираются из состава палаты лордов, но иметь «благородное происхождение» необязательно, титул лорда могут присвоить и потом; суды перераспределены по округам, географически не связаны с администрациями (высшие чиновники, кстати, тоже избираются); в роли общественного «контролера» выступают Комитеты пользователей судов, которые являются частью судебной системы, но независимы от самих судов. Именно они обладают эксклюзивным правом на комментарии и рекомендации, в том числе относительно персонального состава отдельных судов. Каждый судья может быть отозван, если того «потребует общественность». Плюс квалификационные комиссии, определяющие уровень компетентности. Ни моральной чистоты, этики и других достоинств, как делает ВСЮ, а именно компетентности. Провал экзамена или даже подозрение в коррупции означает немедленное увольнение. А публичность финансов гарантирует сладкую жизнь уволенного юриста.

В украинском случае рациональнее всего создавать два типа судов: местные и апелляционные. Один и тот же суд не может повторно рассматривать дела! То есть если даже апелляцию отклонили, то тогда дело подается на рассмотрение в Верховный Суд. Районные суды должны исчезнуть в принципе. На уровне областных судов — процессы, значимые для общества или связанные с относительно сложными (громкими) преступлениями. Большинство гражданских дел рассматриваются на местном уровне. Кроме того, должно быть четко и юридически однозначно прописано, что же такое «уголовное преступление» и каким образом квалифицируются судебные процессы. Иначе суды завалят делами, и они будут рассматриваться почти что вечно.

Американский опыт

На первый взгляд, американская система наиболее оптимальна для Украины. Напомним, в США избираются две интересующие нас категории — окружные судьи и прокуроры, а также шерифы, следящие за правопорядком. Округа географически не совпадают с административными границами. Больше того, избирательная кампания длится примерно 18 месяцев (для большинства штатов), поэтому в это время правоохранители становятся политиками, а их деятельность зависит от электоральных голосов. То есть ни президент, ни местные администрации не могут влиять на их избрание и позицию по тем или иным вопросам. Связь с гражданами осуществляется напрямую. Причем в некоторых штатах стейт прокуроров и судей также избирают.

Выбору окружного судьи в США

Такой принцип ротации судейского корпуса — исключительно политический, так как благодаря ему в полной мере реализуются гражданские права и свободы.

В то же время политический фактор включается уже на уровне крупных населенных пунктов. Что же касается федерального уровня, то федеральные судьи назначаются Конгрессом, то есть договоренности между Республиканской и Демократической партиями выступают на первое место. Впрочем, при наличии большинства в Конгрессе избираются все проходные кандидаты. Диктат со стороны какой-либо партии невозможен, так как довыборы в Конгресс проходят каждые 2 года, а персональный состав федеральных судей в среднем перетасовывается раз в 22 месяца.

Проблема с избранием судей в том, что для проведения выборов необходим избирательный фонд. Из него черпаются средства на рекламу, статьи, телепередачи, агитацию, в общем, полный набор. И тут вопрос: как ограничить влияние бизнеса? Особенно в стране с бедным населением, не привыкшем самостоятельно финансировать своих кандидатов? Да, единичный взнос можно лимитировать определенной суммой. Однако возможности у фирм и простых граждан, мягко говоря, разные. Хотя президентские назначения — куда больший враг правосудия.

В принципе, можно поступить и по другому: вместо избирательных фондов запустить механизм трастовой оплаты труда судей. Проще говоря, какую сумму соберет кандидат — такую зарплату он и получает. Или финансируется за счет местного бюджета. Избиратели должны контролировать своих избранцев.

Однако тут есть преграды.

  • Во-первых, подобная модель судебной системы действует в двух или 2,5-паритийной системе. С украинским олигархическим многоголосьем явные проблемы.
  • В-вторых, нужно иметь значительный класс собственников, платящих за представительство своих интересов и не только. Они оплачивают содержание гражданской инфраструктуры, поэтому имеют право называться налогоплтильщиками. В то же время уход «в никуда» многочисленных налогов позволяет украинским чиновниками игнорировать общественные интересы.
  • В-третьих, хотя у нас есть зачатки гражданского общества, требуется немало времени для формирования цивильной инфраструктуры. Гражданские организации, СМИ, публичные слушания, публичный бюджет и государственные аттестационные комиссии — данные институты пока не работают или не задействованы в производстве политических решений.

По сути, речь идет о создании правоохранительной системы «с нуля». Мы к этому готовы?