ВизиЯ Государство Право Экономический обмен возможен только при наличии частной собственности

Характер экономики вытекает из правого статуса частной собственности

В своей книге «Человек, экономика и государство» Мюррей Ротбард излагает принципы правого управления и реконструирует экономику с нуля. Следуя практике классических экономистов, он открывает книгу в образе Робинзона Крузо, проживающего на необитаемом острове. После выявления оперативных законов, с которыми сталкиваются даже изолированные лица, Ротбард заселяет на свой остров другого человека, таким образом представляя концепцию прямого обмена, то есть бартерной экономики. В третьей и четвертой главах речь идет о появлении денег и цен вследствие косвенного обмена.

В начале была личная, а затем частная собственность

Экономическая теория выстраивается на основе функциональной связи цен и финансового капитала, - примерно по той же логике, как до этого делали Карл Менгер и Людвиг фон Мизес. Последний, как известно, использовал менгерово объяснение происхождения денег для определения теоремы регрессии.

Мюррей Ротбард

Мизес указывал, что мы должны найти точки входа и выхода, чтобы рассматривать экономику как динамический процесс. Бумажные доллары сегодня не имеют сырьевой основы, но мы можем легко определить точку, где они были отключены от первоначальной стоимости. Что касается дальнейшего развития, то мы, возможно, не сможем эмпирически определить момент, когда товар впервые выступил в роли косвенного обмена. Но мы можем логически сделать вывод о том, что такой момент наступает по мере усложнения примитивных экономик.

Теорема Мизеса спровоцировала появление ряда важных идей для теории цен. В частности, хотя современные деньги, возможно, не имеют сырьевой базы, происхождение каких-либо иных средств универсального обмена предполагает наличие товара с первоначальной стоимостью и технологии его использования. Никакие новые средства обмена не могут подорвать объективную историю денег.

Даже криптовалюты, такие как биткоин, можно проследить до точки, в которой они были впервые обменены. Стоимость долларов также восходит к точке отключения от сырьевого фундамента, и эти цены маршрутизируются до точки первоначального косвенного обмена.

Другое следствие теоремы регрессии заключается в том, что цены на деньги зависят от обмена. Это может показаться очевидным трюизмом, но в начале двадцатого века дебаты по поводу социализма и рыночного обмена подчеркивали важное различие между техническим расчетом (что нам нужно построить?) и экономическим расчетом (что мы можем построить с учетом имеющихся у нас ресурсов?).

Далее Ротбард обобщает идеи Мизеса о происхождении стоимости денег и прав собственности. При помощи цитаты из Джона Локка экономист утверждает принцип самоуправления: личное имущество возникает из смешивания труда с еще бесхозными ресурсами, такими, как земля. Только после создания естественных основ для прав собственности возникает обмен, стоимость денег и цены.

Правда, оппоненты Ротбарда говорят, что он лишь привязал либертарианскую этическую теорию к экономическому анализу. Джон Эггер, например, обвиняет Ротбарда в том, что тот «надевает шляпу политолога», утверждая, что этика не может быть выведена из принципов австрийской школы и не является необходимой для экономического анализа.

Сами австрийцы не особо вспоминают про права собственности, считая данную теорию либертарианским отклонение от научного анализа, хотя Ротбард предлагает недооцененные экономические идеи.

В свое время Мизес признавал, что стоимость денег зависят от обмена, но он не считал необходимым объяснять происхождение денежного обмена. Ротбард сделал один шаг вперед, признав, что предпосылкой для рыночного обмена является частная собственность, а поэтому происхождение юридических норм собственности так же актуально для экономического анализа, как и  история денег. По его словам, для того, чтобы человек мог что-либо обменять, он должен сначала обладать или владеть этим «что-то».

Критические читатели могут возразить, что мы не можем принимать как должное описанную выше предысторию прав собственности. Власть, конечно, способна установить имущественные права, даже если они нарушают этику Локка, что достаточно для создания условий для рыночного обмена. Но для Ротбарда это лишь повод для возникновения неустойчивой рыночной экономики, в которой правительства не играют никакой роли. Для того чтобы рынки существовали без правительства, нормы частной собственности должны возникать спонтанно. То есть вне государственных институтов.

До последнего момента Ротбард никогда не утверждал, что первое присвоение является надлежащим средством установления имущественных прав. В «Человеке, экономике и государстве» он лишь описывает, как нормы собственности логически вытекают из требований рыночного обмена.

Человек свободен в выборе факторов обмена, пишет Ротбард, но подарки как источник имущества в конечном итоге должны перетечь в присвоение неиспользованных природных факторов, а также в производство капитала и потребительских товаров, как конечных источников приобретенного имущества.

Аргумент Ротбарда расширяет континуум обмена, предложенный Мизесом. При построении своей теоремы австриец исходил из анализа ценовой политики, где товар использовался в качестве средства для косвенного обмена. Ротбард же утверждает, что имущественные права необходимы для обмена, а сам обмен возникает из юридических норм частной собственности.

Проще говоря, то, как зарегистрирована собственность, так и будет функционировать экономика.

Конечно, ученые могут предоставить альтернативные теории о происхождении частной собственности, но само требование объяснения имущественных норм является ценным вкладом в экономическую теорию. Вопрос лишь в том, кто выступает агентом политики: либо государство выстраивает права собственности и вводит деньги, создавая тем самым рынки; либо собственность и деньги возникают сами по себе, а потом уже государство находит им «оптимальную» правовую форму.

Антропология и политика

Самое интересное состоит в том, что ни та, ни другая точки зрения не доказуемы, - непосильная задача для историков и антропологов. Например, политолог Джеймс К. Скотт отмечает, что одомашнивание растений предшествует формированию самых ранних протополитических объединений, а государства не могут существовать без налогооблагаемой базы (сбора зерна в древности). Поэтому одомашнивание растений и примитивная торговля предшествовали государственным структурам.

Как зарождался экономический обмен в древнейших обществах

Скотт также отмечает, что формирование ранних государств означало интеграцию различных экологических зон: древесина, кожа, обсидиан, медь, олово, золото, серебро, мед получали за счет междугородной торговли. Или за счет завоеваний — так было проще использовать природные ресурсы.

Признавая, что экономический обмен предшествовал государству, Ротбард и Мизес действительно столкнулись с дефицитом эмпирических доказательств. Даже сегодня историки располагают минимум артефактов, по которым, строго говоря, нельзя точно судить, как выстраивалась экономика в древнейших государствах.

В этом смысле история собственности Мюррея Ротбарда — это не рецепт того, как государства должны устанавливать права частной собственности. Экономист признает, что ранние общества должны были сформировать образцы права, на основе которых устанавливались отношения между отдельными лицами. Эти отношения признавали взаимные обязательства по отношению друг к другу, - так появлялись политические системы. Основная задача которых - регулирование прав собственности и установление норм эквивалентного (справедливого) обмена. От чего, в свою очередь, зависит и стоимость денег.