ВизиЯ Государство Институты Фашизм может стать реакцией украинского общества на популизм Зеленского

Когда охлократия порождает фашизм

Украина постепенно освобождается от советской политической догматики. За последние шесть лет, помимо войны с Россией, оккупации Крыма и Донбасса, наша страна пережила грандиозную трансформацию: общество перестало быть левым, хотя и осталось паттерналистски целостным.

Антилевацкий разворот

Украинский популизм

На смену псевдолевацким идеям пришел популизм с его общими формулировками, размытыми определениями и трансцендентными ценностями. «За все хорошее против всего плохого» вкупе с «какая разница», хотели того зеполиттехнологи или нет, оградили Украину не столько от «коррупционера» Порошенко, сколько от постсоветской народной мантры с ее четкой артикуляцией «бесправный народ — всемогущие олигархи».

Именно персонификация олигархии в демонизирующей фигуре пятого президента обесценила левацкий дискурс поиска справедливости. В то же время перепрограммировать народ на позитивные ассоциации с «правильными» олигархами тоже не удалось. Последние, за исключением Коломойского, фактически самоустранились от основных политических игроков, а вечная война меду Зеленским и Порошенко, честно говоря, уже достала.

То да се...

Бегство от сетевых информационных войн, откровенной телевизионной пропаганды и агитация за моральные прелести геополитического разворота в сторону России обернулись падением рейтинга правящей верхушки. Пока напрямую вопросы не задаются, но контекст уже очевиден: вы кто такие, чьи интересы защищаете и что конкретно предлагаете? Смысловая тишина создает идеальные границы нарастающего популизма. Власти, кроме «прекратить стрелять», ничего нового не выдумала. Ну, разве что игры в геополитическую некрофилию на фоне полуреволюционного Минска. Наступает эра постпопулизма после популизма «Слуг народа».

Сергей стерненко выступает возле Шевченковского суда

На фоне такого идеологического коллапса в геометрической прогрессии растет влияние крайне правых. С их неприязненным отношением к инакомыслию, толерантности, правам человека, гражданским свободам, либерализму и другим «левацким» штучкам. Тенденция, в принципе, общемировая, но со с некоторыми украинскими особенностями.

  • Во-первых, «государственные интересы» четко ассоциируются с интересами национальными и общественными. Между ними не делается никакого различия. При этом декларируемые правыми ценности можно считать внутрикорпоративными догмами, сформированными в специфической консервативной среде. Иначе говоря, не делается различия меду политическими взглядами «ультрас» и политическими запросами общества.
  • Во-вторых, любопытен выбор терминов, которые полностью меняет язык политики и в целом общественный дискурс. «Заслуги перед нацией», «Украина — это ты», «сила и честь», общественная безопасность», «маразм леваков» - все это не лейблы и лозунги партий, а навязываемая ненависть к тем же левым и либералам. Никто уже не вспоминает про права и свободы, как и про отдельного человека. Почему-то считается, что данную тему поднимают исключительно лгбт-сообщества и другие «извращенцы», не желающие становится частью «нации» и «государства».
  • Одновременно категории «экономика» и «реформы» обесцениваются до критического нуля, хотя первоначальная задача правых — создание именно государственных, в том числе и экономических, институтов. Частной собственности, рынка труда, банковской и финансовой систем, судопроизводства и адвокатуры. Но не для украинских правых, убежденных, что права человека и гражданина — выдумка «леваков», уничтожающих государство и нацию.
  • В-третьих, ненависть к либерализму, «общеевропейским ценностям» и «толерастам» приводит к дичайшей ассоциации пророссийской политики с левым движением. На чем основываются такие убеждения, сложно сказать. Российской имперской пропаганде на самом деле все равно, правый ты или левый, республиканец или популист. Политики, партии, ЛОМы, общественные движения вместе с их СМИ, ютуб и телеграмм-каналами покупаются сотнями, если не тысячами. И кремлевские тезисы звучат от всех, кто берет московские газовые/нефтяные деньги. Все эти организации вмиг превращаются в лоббистов имперской политики Кремля без всякой там саморефлексии по поводу идеологического позиционирования.

Но наши правые среди российских пропагандистов упорно видят исключительно «леваков» и «толерастов». Установка четкая — мы истинное правое движение, только мы — политики, а все остальные — непонятные деятели с туманными принципами и проституированными позициями. Иногда смешно, если не понимаешь: права человека забыты в угоду весьма узко понимаемым «национальным интересам». Которые, по сути, сводятся к тотальному огораживанию от России и проектированию государственности по собственным лекалам без учета общественных, а в их понимании, «левизны».

Проще говоря, речь идет о претензии на монополизацию «политической истины». Такое мы уже переживали лет сто назад, когда большевики подменили идею национальной идентичности идеологией «социальной справедливости». В итоге им удалось восстановить Российскую империю в ее советской, постнациональной интерпретации.

Кто я?

При всех разговорах о защите интересов государства и нации, что далеко небезосновательно в условиях коллаборционистской политики Зеленского и его команды, мы видим неизменный культ воли и личной позиции. Правые находятся в постоянном поиске Вождя, то ли в лице Тягнибока, Порошенко или восходящей звезды Стерненко.

Правые выступают против произвола Авакова

Но мне кажется, проблема не в этом. Проблема в подходе, неизменным с большевистских времен: националисты, национал-консерваторы, праволибералы не верят в «народ», о котором постоянно пекутся. Что, в общем-то, правильно, за исключением одного момента: они подсознательно намереваются обнаружить нового Бандеру или Шухевича, а находят… Лукашенко, который сначала маневрирует между своей властью и Москвой, а потом тупо сдает Беларусь. Собственную безопасность первичнее государственности.

Ну нет в Украине лидеров. Любых — правых, левых, прозападных, пророссийских. Нет, потому что нет общественной дискуссии, а роль партий сведена к лоббистским структурам финансово-промышленных групп, то бишь олигархов.

Правые не понимают, что своим неприятием либерализма, толерантности и другой «левацкой пропаганды» фактически перекрывают любую возможность гражданского консенсуса. А потому загоняют собственный проект государственности в электоральную маргиналию 0,5-1,5%. Так что не удивляйтесь победе Зеленского или иных популистов — финишируют не имеющие позиции, ибо альтернативная позиция (политическая, какова и должна быть) a ppriori внепублична.

Больше того, украинские правые продолжают мыслить геополитически. Казалось бы, Зеленский совершил когнитивное чудо, переведя вызовы внешней политики во внутриполитическую дискуссию. Но нет. Не получается заниматься исключительно внутренними делами. Может, потому, что вопросы независимости, национальной самоидентификации и приоритетов не решены до сих пор. Правые, естественно, это осознают. Однако лекарства не выдерживают никакой критики. Украина, освободившись от раскола, навязанного Партией Регионов, снова возвращается в состояние перманентной враждебности. И по территориальному, и по языковому, и по религиозному признакам.

Да, правые, извините за каламбур, правы, утверждая, что популисты не решают проблемы. Подход в стиле «какая разница» только загоняет проблемы, не преодолевая их. Однако отказ от публичной дискуссии заводит правых в ловушку большевиков: кроме, как захватить власть, а затем репрессировать общество, других идей у них нет. А мне, как гражданину Украины, все равно, ка называются националисты, если они исповедуют большевизм, но не украинский национализм.

Реакция

Алексей Арестович не устает повторять, что в Украине сейчас борются четыре государственных проекта: европейский, российский, советский и националистический. Первый в его классификации ориентирован на Запад, второй на Россию, третьему все равно, «какая разница», а четвертый занимается националистической саморефлексией. Возможно, что так. Только если мы говорим об элитах и политических группировках.

Алексей Арестович

А вот с обществом все немного проще: паттерналисты, то есть те, которые привыкли жить за счет государства, не понимая, откуда берутся деньги и как они распределяются, и условные «европейцы», примерно в парадигме Арестовича. Фокус заключается в том, кто и какими кусками нарежет паттерналистский украинский пирог. В 2019 году хорошо покушать удалось «слугам», до этого — Народному Фронту и оппоблоку. А сегодня, в канун местных выборов, ситуация может обернуться в сторону правых как противовесу тем же ОПЗЖ и откровенно популистским «слугам». Мы рискуем оказаться в системе троевластья, когда одновременно соуправляют советская, российская и националистическая парадигмы. А на практике националисты где-то уйдут в оппозицию, где-то попытаются захватить контроль над всеми местными институтами. Что, в свою очередь, ожесточить позиции оппонентов: мы откатимся не только в довоенную ситуацию 2013, но и 2004 года, тем самым обесценив прогресс целых двух революций. И нам придется снова выбирать между постсоветским настоящим и нероссийским будущим. Только потому, что мы вешаем идеологические ярлыки, занимаем крайние позиции, игнорируем говорящего «другого», однако при этом не готовы к открытой общественной дискуссии, серьезному разговору о смыслах будущего.

Бардак

Беда в том, что мы путаем три вещи: национальную, политическую государственную, читай, гражданскую идентичность. Понятие «украинец» не означает человека с правыми, как и левыми или центристскими, взглядами. Таким же образом «либерал», «левак» или «правый» ничего не говорит ни об этническом происхождении, ни тем более о гражданстве отдельного человека. Почему наши правые записали всех леваков и либералов, вообще людей с другими взглядами, в российские симпатики, а то и в путинисты, таке остается великой загадкой.

Вместе с тем абсолютно большевистский подход, который, кстати, принимается их оппонентами, разбивает общественные группы на две непримиримые партии.

Первая — те, у кого на первом месте расположены нация, государство, национальные, они же государственные интересы, где нет места обществу и человеку. Вместе с тем они ориентированы на ЕС или США как гарантов прежде всего военной безопасности. Здесь задействованы постмайданные элиты, ветераны АТО, проукраинские активисты и волонтеры, фейсбучные и общественные объединения условно прозападного направления.

Выступление Зеленского в Херсонской области

Вторая группа — остатки Партии Регионов и большая часть «слуг», бывший электорат Тимошенко. Они далеко не левые. Экономически они либо правые, либо откровенные популисты, защищающие свои корпоративные интересы. Но они абсолютно идеологически зависимы от РФ и воспринимают Украину исключительно как взбунтовавшуюся территорию РФ.

По сути, мы возвращаемся к геополитической, она же идеологическая, развилке президентской кампании 2004 года. Только без очевидного территориального раскола. Пока.

Накануне

Но если убрать фишку с геополитикой, что тогда остается?

  • в публичном поле представлены исключительно правые и популистские идеи, причем популизм имеет четкий правый колир в классическом его значении для традиционной политической системы;
  • кризис левой идеологической матрицы, выраженный в яркой популистской форме постсоветского паттернализма;
  • публичное навязывание мысли о неотделимости левой идеологии и тоталитаризма;
  • тотальное презрение к индивидуальному, человеку, правам и свободе личности;
  • отождествление общества, государства и нации, украинские правые не делают между ними сколь-либо значимых различий;
  • идеологическое тождество между интересами государства и общества;
  • презрение к инакомыслию на фоне культа антитолерантности и публичности как формы производства политики и политических идей;
  • эксплуатация большевистской идеологии, выраженной, прежде всего, в стремлении к монополизации партийной системы, медиа-поля и огораживания правящей элиты от общества, сведение политики к простой формуле: «кто не с нами, тот против нас».

Если исходить из определения, что фашизм — это социально-политическое тождество общества и государства, получается, что и правые, и популисты, хотят они того или нет, навязывают Украине классический фашистский проект. Возможно даже перспективный в контексте электоральной реакции на разрушение общественных институтов со стороны «слуг народа». Что, в принципе, объяснимо: государство не может существовать вне концептуального будущего, тогда как сентенция «какая разница» демонстрирует стремление власти к тотальному подчинению общества. Как в свое время заявил Зеленский: я буду контролировать происхождение в каждом селе. Это и есть просто определение украинского фашизма.

К сожалению, мы должны констатировать, что прозападные либералы, правые и националисты творческие подхватили заданные СН смыслы и продолжают жить семантическими стандартами избирательной кампании 2019 года. Внятной альтернативы популистской зе-фашизации ни активная часть общества, ни основные политические игроки к настоящему времени предложить не смогли.